|
|
 Первая в моей жизни встреча с ветеринаром состоялась буквально через полторы недели после того, как Антип двухмесячным щенком приехал к нам жить в августе 1980 года. За давностью лет я плохо помню симптомы (понос перемежался рвотой – что-то в этом роде). Мы привезли едва живого малыша в местную ветлечебницу/ветстанцию… Очереди к коровьему эскулапу не было. Пользы от его советов – тоже: запретил солить щенячью еду.
Гуманная это профессия – ветеринар: ведь его главная задача довести корову, свинью или козу до бойни живой. В те далекие годы на здоровье мелких домашних животных – всяких там кошек и собак – большого внимания не обращали. Тем более что эвтаназия и тогда считалось вполне приемлемым решением любой сложной проблемы.
Сейчас мелкие домашние животные – основной источник дохода большинства ветеринаров, но принципиально, как мне кажется, – подход многих (увы!) врачей не поменялся. Эвтаназия – и сейчас своего рода панацея. Никто врачебных ошибок не выявляет, разбирательств, отчего умерла кошка или собака, почему усыпили, можно ли было вылечить, не проводит. Умерла и умерла… Надо сказать, что и среди хозяев есть такие, кому проще завести нового питомца, чем лечить старого.
Наверное, многие со мной не согласятся – искренне на это надеюсь.
А Антипа вылечила свекровь – рисовым отваром и ромашкой. Правда, довольно долго отпаивала.
Антипу был год, когда всей семьей мы отправились в первое путешествие: в город Киров ездили, окрестные леса посетили, в пансионате пожили и вернулись. Туда – поездом. Обратно на самолете прилетели, собаку (годовалый ньюф размеры имел изрядные) спокойно пустили в салон, без клетки, без намордника…
Привезли мы оттуда ушного клеща – страшная проблема в те годы, поскольку лекарств никаких не было. По крайней мере, нам ничего путного не прописали. И чесотку. Образовался недели через две (или меньше) разлизанный участок кожи на крупе (над хвостом). К ветеринару мы ездили аж в Москву, куда-то на Автозаводскую. К пушкинскому вету, озабоченному бессолевой диетой второй раз не пошли. Московский эскулап (мужик лет 30-35), видимо, был из Москвы не выездной, поскольку чесотку не распознал.
– Дерматит у него, – сказал (дело было в августе), – острый влажный.
Прописал дексметазон и велел выдавливать содержимое перианальных желез. Кстати, сам ничего существенного выдавить не смог, хотя пытался. Подозреваю, что воспаления никакого не было, и секрет не скапливался.
Так вот, мы – сами лопухи – много лет лечили чесотку дексаметазоном. С отрицательным результатом – ибо всякая болезнь усугубляется с годами, особенно к старости, когда иммунитет слабеет.
Я теперь только кое-что понимать стала. А в те годы верила и не задумывалась особенно. Тем более что ветврач, не распознавший чесотку  , был достаточно широко известен и попали мы к нему в результате сложных договоренностей, по знакомству.
|
